Петр Врангель писал, что советский режим может гнить, но не может реформироваться. Неспособность системы изменяться не исключает духовного развития отдельных личностей, вне зависимости от того, какую иерархическую ступень они занимают.

В качестве примера можно привести мемуары генерал-майора Петра Григоренко “В подполье можно встретить только крыс”, впервые изданные в России издательством “Звенья”.

Книга Григоренко органично соединила жанр воспоминаний, объективные описания событий и интересные версии тех или иных явлений.

Мемуары состоят из трех частей. В первой из них - "На манок" - автор описывает своё детство, пришедшееся на годы I мировой и Гражданской войн, формирование своего мировоззрения, комсомольскую работу (“везде царил формализм”, с. 70), учёбу в Харьковском технологическом институте. О том времени Григоренко пишет беспощадно: “Нас обманули потому, что мы хотели быть обманутыми... Мы не хотели охватывать происходящие события широким взглядом. Нам больше нравилось упереться в конкретное явление (негативное - А.М.) и заставить себя поверить, что это единичный случай, а в целом дело обстоит так, как его партия освещает... Так было спокойнее для души и... признаемся честно, безопаснее... Я мог, я обязан был видеть, сколь страшная беда нависла над нашим народом”, но “много ещё зла наделал своему народу, думая, что творю добро” (с. 84, 31).

Наверное, оценка, данная Григоренко своим былым поступкам, излишне строга. Яркие лозунги, определенная логичность коммунистической идеи нашли отклик в сердцах многих талантливых людей. И потребовалось определённое время, чтобы несоответствие деклараций и реальных действий и под влиянием разоблачений (“Архипелаг ГУЛаг” А. Солженицына) - осознать собственные ошибки. Кроме того, кризис либеральных ценностей на Западе и идеологический прессинг в СССР создали ложное представление о том, что коммунизм - единственная идея будущего.

Во второй части - “Полет приручённого сокола” - Григоренко рассказывает о своей военной карьере, от поступления в ленинградскую Военно-техническую Академию до партийной конференции 1961 г.

Автор показывает вполне кафкианскую атмосферу Советской армии. “Великий террор” и внутренние интриги гарантировали ликвидацию сколько-нибудь талантливых людей. Касаясь спровоцированного Советами конфликта на реке Халхин-Гол, где он сам сражался, Григоренко пишет, что командование и в первую очередь Г. Жуков (которому автор справедливо даёт достаточно уничижительную характеристику) повторяло ошибки генерала А. Куропаткина в Русско-японской войне. Сложность ситуации усиливалась низкой пропускной способностью Транссибирской магистрали: “всего двенадцать воинских эшелонов, то есть меньше чем... в 1904 - 1905 годах” (с. 165). Да и Григоренко с другими курсантами “ехал не пять суток, как полагали, а одиннадцать” курьерским поездом по парализованной незначительным военным конфликтом дороге (с. 164).

Неспособность власти учиться на своих, а тем более, чужих ошибках, сказалась в полной мере во время советско-германских событий. “Лишь перед самой войной некоторые кавкорпуса реорганизовали в танковые. Но научить воевать по-танковому не успели. И атаковали эти танки по-конному и гибли, как кони” (с. 140).

Автор дает интересную, хотя и спорную версию пленения генерала Д. Карбышева. По мнению Григоренко, Карбышева “сдали” немцам (еще одна иллюстрация советских нравов), так как он пытался установить, по чьему приказу были взорваны узлы обороны “линии Сталина”. Думается, что без приказа самого Сталина такие решения не принимались. Вряд ли Сталину необходимо было отдавать генерала, обладавшего определенной стратегической информацией, противнику. Можно было вспомнить, что Карбышев уже один раз изменил Государю Императору, и на основе этого прецедента может предать “трудовой народ”.

Лично Григоренко война научила двум вещам. Знакомство с некоторыми руководителями РОА (Ф. Трухин, А. Нерянин), в порядочности которых он не сомневался, заставило автора думать.

В третьей части - “Встречный ветер” - Григоренко вспоминает о своем участии в правозащитном движении.

Автор пишет о своем участии в судьбе депортированных крымских татар, о своих встречах с А. Солженицыным (“чувство сопричастности с великим шло от самой этой встречи”, с. 505), А. Марченко. Он говорит о том потрясении, которое произвела книга А. Авторханова “Технология власти”.

Григоренко вспоминает, как под влиянием различных обстоятельств, мысли о реальном социализме сменились убеждением в незыблемости ценностей западного общества и необходимости возрождения христианской веры.

Мемуары Григоренко представляют неоценимый источник по истории СССР. Так, например, он один из немногих написал о массовой эмиграции в Манчжурию целых станиц уральских казаков. В 1945 г. Советская армия и СМЕРШ насильственно депортировали их обратно.

Имеющие место некоторые неточности в книге обусловлены невольной дезинформированностью самого автора. Приняв на веру не всегда соответствующие действительности воспоминания своего однокурсника полковника ГРУ В. Новобранца, Григоренко дает несколько одностороннюю картину участия советских военнопленных в норвежском движении Сопротивления.

В свое время А. Сахаров назвал СССР одной большой зоной. Переиначив слова П. Григоренко, можно сказать, что Советский Союз - большое подполье, которое так долго существовало только из-за того, что в нем были не только крысы, но и праведники.

 ссылка на "ПОСЕВ" обязательна