Куда как прекрасна жизнь романиста! Спокойно садится он за стол, не тревожимый стихиями жизни, и пишет, пишет… Роман в двенадцати главах о страсти продвинутого дилера Шанкра к валютной феминистке Бeли… - Такова его сладкая Неволя. Полгода пишет и год. За окном белый пейзаж сменяется зелёным, а зелёный – жёлтым. Люди лечатся, ещё не успев родиться. Злодеи захватывают заложников. Снайперы целятся в злодеев. Президенты подписывают указы без галстуков. Народно-патриотические раки свистят. А романист всё пишет, и ничего-то его, безмятежного, не отвлекает от вечной темы, кроме отправления естественных нужд.

Тринадцатого апреля с. г., в понедельник и полнолуние, исполнилось сорок дней…, как вступил в силу “Устав Санкт-Петербурга”. Событие, верно, не самое печальное, случалось в П. и чего похуже, но можно ли гражданам не всплакнуть, ведь это – пир Валтасаров, а не Устав. Читаешь статьи да параграфы* (* Выдержки из “Устава Санкт-Петербурга”, как заключённые в кавычки, так и не заключённые, полностью совпадают с оригиналом. Примечание редакции) и, кажется, не добрые мужи сочиняли конституцию великого города, а негодящие чада делили наследство внезапно помершего родителя-негодника. Я даже не имею в виду, что подавляющее количество строк Устава отдано дележу привилегий и прав (они же обязанности) между ЗакСом и губернатором, или что подковёрный торг вперемежку с открытой перебранкой продолжался почти два месяца после принятия Устава… Пусть бы, согрешив, потупили взоры и признались, мол, “… вышло как всегда”. – Кающихся грешников электорат уважает. Вот Дума Российская! Себя не соблюла, но и не распустилась. После третьего кряка открыла личико солдату Петрухе. Но ведь не восклицает, что рожоное дитя есть плод взаимной любви. И малютка, опять видим, батькину грудь сосёт. Вместе с ними страдаем и грех отмoлим – лишь бы мальчонка на ножки встал. Вот как – по-жизненному, по-людски.

А в Питере – как? Оба родителя уверяют нас, как слепых, будто более полезного акта они – во благо народа – не совершали. Одним словом, “халва! халва!”.., а раскроешь фантик – “сапоги всмятку”. Судите сами: в первой же главе Устава заклинание: “Санкт-Петербург обладает равными правами с любым (курсив мой – О. С.) из субъектов Российской Федерации”. Воистину, “… тепло ему не свете”. Это как вопрос армянскому радио: кто более счастлив: субъект, владеющий крупными банками, или субъект, в руках у коего банки маленькие, стеклянные, но с хорошими анализами? Если “столица культуры” вправе потратить на культуру за год столько же, сколько просто столица – за три праздничных дня, - они равны? Обладает ли Санкт-Петербург равными правами с Татарстаном, Башкортостаном… или может сравниться с илюмжиновым станом Калмыкии? Смешно… уподобляться персонажу известной басни, “топорщиться, пыхтеть и надуваться”. Чем закончилась затея – помните? Впрочем, как сказал дедушка Крылов, “пример такой на свете не один”. В России, то есть. А посему перестанем оглядываться и обратим субъективный взор свой – вовнутрь.

Есть ещё “референдум”. Назначить его Устав дозволяет лишь “субъектам законодательной инициативы”, и пусть вы петербуржец от дальнего пращура, блокаду здесь пережили, но если вы а) не депутат ЗакСа, б) не губернатор, в) не “почётный гражданин” и г) не “представительный орган местного самоуправления”, - то даже не заикайтесь ни о референдуме, ни о пращурах своих… Вот не захотели означенные “субъекты” вынести на референдум проект данного Устава, и теперь “воля” наша – “после драки кулаками махать”. Зато можно – по Уставу! – стать “почётным гражданином”, городским депутатом или целым губернатором… не будучи даже жителем Санкт-Петербурга. Сама собой напрашивается мысль: а не зазвать ли нам в губернаторы г-на Лужкова? Заживём, как в столице! Можем и депутатов сменить – на иногородних, которые попроще и дело делают, а не в кворумы играют. Между прочим, и вазы в Мариинском дворце целее будут…

Впрочем, до высоких ли понятий, когда бой идёт, образно говоря, за филейную вырезку? до забот ли о будущем, о наследии… Вот если бы о наследстве! А лепнину, что вензелями отваливается со старых стен – её даже в ломбард не сдашь. “В Санкт-Петербурге сохраняются и поддерживаются исторические и культурные традиции (… ) сохраняется культурное наследие, охраняется природная среда” – сказано анекдотически точно, но юмор – чёрный, ибо в самом деле и культура “великого города”, и природа сохраняют себя, по преимуществу, сами. Как могут. Вот колонны Казанского собора – давно должны были пасть ниц перед законами физики. А стоят! Вот питерские деревья, за хвори коих крутой Пётр в свой век чинодралам, как сказано, ноздри драл. Ныне у культур-чиновников ноздри пушисты, а деревья… Им в блокаду лучше жилось, чем после. И нет ответчиков – ни за опадающую лепнину, ни два “зелёных метра” на душу жителя старых районов, вместо шестидесяти – по норме. Управление культуры – управляет культурой… по-древнему: дам тому, кто соблазнит. Управление эксплуатации зелёных насаждений – эксплуатирует – согласно названию и… опасается: как бы его не переименовали в Управление охраны… Напрасно опасается. Ни ЗакС, ни Администрация не записали в Уставе – забыли, - что ИМЕННО ОНИ являются г а р а н т а м и охраны-поддержки… Нет гарантов – не с кого спросить. Разве с молчаливых старушек-насельниц, сохраняющих гордую питерскую осанку, несмотря на унижения чиновников и областную судьбу?

По прочтении остросюжетного Устава я перестал понимать: гражданин я или всего-навсего житель “великого города…”? Устав ничтоже сумняся отождествляет эти – юридически и фактически не тождественные - понятия. То говориться о “воле и интересах жителей”, то об “обеспечении безопасности граждан”; то опять – о “высшем выражении власти жителей”, то снова – о “формах поощрения граждан”. И так от большого “У” в заголовке до большого “Я” в подписи. Статья Устава требует, чтобы “правовые акты Санкт-Петербурга, правовые акты органов государственной власти” не смели ему, Уставу, противоречить. Требование законно… было бы, если б он сам, Акт Актов, не запутался в алогизмах. Вот вам алогический перл: город Санкт-Петербург является - в рамках Конституции РФ - с а м о с т о я т е л ь н ы м субъектом федерального значения, имеет все атрибуты самостоятельности: от собственного бюджета и отличной Администрации (отличной от других) до своего герба, флага, гимна и … собственных “сапог всмятку”. На страницах Устава словно сбывается злое заклятье царицы Дуськи: Петербургу быть пусту”¹( ¹См. Устрялов Н. “История царствования Петра Великого”. СПб., 1859, т.6, с.457. С. М. Соловьёв. “История России”, т.17. Здесь и далее – примечания автора.) , - в нём нет граждан… Ни в одной статье ни единой хотя бы фразой не установлена принадлежность лиц к сему федеральному городу. Само понятие ПЕТЕРБУРЖЕЦ в Уставе отсутствует. - Почему? “Отцы города” не любят петербуржцев? Не знаю... Если комитет по содержанию жилищного фонда взять за образец - тогда, точно, не любят. Отсюда и содержание...; и давний анекдот-быль, что коренные ленинградцы у нас могут встретиться только в бане; и недавнее предложение зампреда этого комитета В. Вогачёва (с циничной улыбочкой): питерским старушкам – “съезжать со своих больших квартир в центре” (конец цитаты). Старушки, родившиеся в этих квартирах, пережившие в них блокаду и “развитой социализм”, потерявшие всех родных… не могут сегодня расплатиться. А голосб родных стен, неповторимый интерьер жизни, ностальгию… и прочую лирическую чушь чиновникам учесть негде и некогда. Если я скажу, что пенсия питерской старушки, – складывая блокаду, разруху и тридцать лет непрерывного стажа, - должна превышать зарплату чиновника Вогачёва; что без этой питерской старушки не было бы и самого города, а вогачёвых, извините, тьма… - мне, конечно, ответят: ересь! – А что старушки эти, сменяв родовые гнёзда на хрущобы, сразу помрут от сердечной боли… - Так ведь… “на то Божья воля”… плюс двойная площадь освободится… И всё же, вопреки Уставу и вогачёвым, в моём городе были и будут – рядом с жителями – граждане Петербурга, люди с петербургской группой крови, коренники.

Например, Андрей Метс – сорок лет как садовник парка на Елагином острове, петербуржец в седьмом колене. Он помнит блокаду, а его деды и прадеды – штурм Зимнего, первые разводные мосты через Неву, освящение Исаакиевского собора, восстание декабристов… Его отец провожал в последний путь Блока, а дед его отца провожал – Пушкина. Андрею Рихардовичу каждый камушек дурог в родном городе, каждое деревце. За сорок лет он вернул жизнь и красоту умиравшему парку, что, к слову, никак не было отмечено чиновниками… В юбилейный для Метса год чиновники отметили Кыяма Ширани-задэ (имя и фамилия заменены), его жену и трёх сыновей. Эта семья – не беженцы, они приехали из зарубежного, мирного Гянджи, потому что “тут бизнес, и учителя лучше учат; разве нельзя?” (конец цитаты). Можно, разумеется, и более того – приезд был отмечен чиновниками вселением семьи в большую двухкомнатную (опустевшую) квартиру, что расположена в престижном доме близ Невского² ( ² Каждый пятый питерский блокадник до сих пор живёт в коммуналке.) . Даже ещё более – назавтра главный инженер жэка их посетил: “Вам дымоход не почистить?” В этом же доме, к слову, и я живу почти десять лет… с нечищенным дымоходом. И вижу, как семье из Гянджи ничего в моём городе не дорого, кроме бизнеса и прочих собственных интересов.

Город не должен закрываться от остального мира, однако не доведена ли открытость Петербурга до абсурда в правовом и этическом смыслах? Не кажется ли авторам Устава, что значение Петербурга определяется, во-первых, не дворцами его, даже самыми ценными, но – гражданами его, питерскими насельниками?… Я мог бы напомнить, как строги в определении гражданства правовые акты цивилизованных стран и городов, задать ещё вопросы, например, как соотносится рост наркомании и преступности в Петербурге с “правовой простотой” здешних законодателей… Но, кажется, вопросы мои слишком сложны, ведь сам Устав не может на них ответить. Или не хочет… Вспоминаются последние выборы, в которых губернатор Санкт-Петербурга, получив немного голосов от насельников, победил только за счёт жителей (курсантов военных училищ, лимитчиков из общежитий и т. п.).

Может быть, Администрации и ЗакСу стало ясно, как не нужен им гражданин насельник? всё-то его, коренника, волнует: и судьба района Новой Голландии, и почему в здании Сената и Синода хотят устроить коммерческие танцклассы, и кому понадобился аппендикс “пешеходной зоны” – пародия на Арбат, и зачем вбито столько денег в плитку на Литейном, что полгода под грязью, полгода под снегом, и пристало ли губернатору Петербурга казать себя, скромного, анфас на первой странице школьных букварей… Почему известные наши деятели культуры на брега Фонтанки-реки приезжают чижика-пыжика прилепить или там пивной ларёк поставить, а на брега Москвы-реки приезжают – жить? Почему ЗакС и Администрация нашли деньги на бесплатные (!) газеты с номинально разными названиями, но, по сути, – с одним общим – “Голосуй за меня” (главную из них – “Утро Петербурга” – насмешники прозвали “Упырь”), а на необходимую городу газету “Культура Петербурга” денег никак не найдут? Почему Устав “столицы культуры” взялись печu, басенно говоря, сапожники и – городу, пережившему разгул пьяных матросов в 1917-м, зиновьевские репрессии в 20-х, кировский поток в 34-м, ежовщину, ждановщину, чёрные самодурства Романова красного.., - предлагают в оном Уставе торжественно отмечать День памяти жертв политических репрессий “в обнимку” с Днём революции и Днём чекиста?

Беда, блин³ (³ Блин. – “Жарг. эвф.” – Разрешено Российской академией наук. См. “Толковый словарь русского языка конца XX в.” СПб., 1998, с.100) , - эти дотошные питерцы! Куда как проще с жителями… в идеале нерусскоязычными русскоматерящимися, - чтo им, заезжим, эта северная “Гекуба”… Паломники Кузнечного рынка, они сегодня здесь, завтра там – у себя дома. “Устав…” они не читают. Проблемы Питера – не их головная боль. Их только призови: “Голосуй сердцем!” – и кресло в кармане. А выборы-то – вот-вот – едва успели Устав принять… Устав жителей губернского города П.

Днями увидел на книжном прилавке “Роман с шанкром” и завидки сглотнул. Лежит бестселлер этакий, и будто бы даже выдвинут на премию “Северный бекун” – спонсорами АОЗТ “СобесАнтрекот” – теми, что выпускают колбасу “Губернаторскую”, одеколон “Киллер”. Не знаете? Известные люди! многолетние горкомольцы-кресельники, и у каждого с горкомольских лет, как минимум, геморрой или шанкр – целыми днями только и делали, что романы читали. Пикуля, в основном. Шли они на смену… без отрыва от кресел, а вахта – вдруг и закончилась. Немного струхнули под себя, да ничего – начитанные всегда пригодятся: один культур-чиновником стал, и ему редактор “Сумеречной газеты” ежевечерне отсылает завтрашние статьи под красный карандашик; другой в науку ушел, – свинячьи ляжки освобождает от собственной тени и клонирует пенсионные фонды; третий подался в спонсоры носорогов и романистов, а в свободное время скупает княжеские дворцы по ценам мещанских хижин. – Это хобби, как колбаса… или одеколон… И все они, со значками во взгляде, по-прежнему любят романы, много романов: кто там кого кидает4  и, конечно, кто кого – трахает⁴…( ⁴ Кидать. Трахать. – Разрешено Российской академией наук. См. ук. “Толковый словарь...”, сс. 294, 637) А, к примеру, Салтыков-Щедрин, бедоносец, романов не сочинял, - поэтому… - жил бы М. Е. сегодня – заработал бы разве одеколон… Да надо же кому-то и сатиры писать, – как нашатырь пускать под их пушистые ноздри.

 "ПОСЕВ" 5-6-98

 posev@glasnet.ru