В 1920 году коммунисты предприняли Польский поход, цель которого Ленин определил как необходимость “прощупать штыком буржуазную Европу”. О том, что цель похода находилась западнее Варшавы, говорилось в незатейливой песенке, сочинённой по заданию Главполитупра: “Даёшь Варшаву - дай Берлин!”. Одновременно были подготовлены, а кое-где и начались вооружённые выступления коммунистов на территории Германии. Но Тухачевский был разбит у ворот Варшавы, и Красная армия отступила далеко на Восток от т.н. “линии Керзона” (примерно соответствовавшей границе между СССР и Польшей в 1945-91 годах).

К осени 1923 года всё было готово к коммунистическому восстанию в Германии. На её территории уже были созданы склады оружия для коммунистических повстанцев, коммунисты и нацисты посещали собрания друг друга. И даже Радек, находившийся в Германии и координировавший там коминтерновскую подрывную работу, посчитал необходимым выступить на собрании нацистов. А тем временем в СССР уже был подготовлен состав совнаркома будущей “советской” Германии. Выступление было намечено на 7-8 ноября 1923 года.

А тем временем, в первой половине октября в Саксонии и Тюрингии создаются правительства с участием коммунистов. Социал-демократическое правительство страны вынуждено ответить на это чрезвычайным положением: 18 октября в Саксонию вводятся войска. 21 октября саксонские рабочие отказываются принимать участие в коммунистическом мятеже. В третьем центре коммунизма - Гамбурге, 23 октября красные предприняли отчаянную попытку путча, которая была успешно подавлена правительством.

По поразительному совпадению 8 ноября того же года, нацисты (может быть, в соответствии с ранней договорённостью с красными?) устраивают “пивной путч” в Мюнхене, который также был успешно разгромлен.

В 1939 году коммунистический и нацистский диктатор сговорились и создание “советской” Германии было отложено до поры, до времени.

В сталинских планах захвата Европы в 1941 году германская проблема, по всей видимости, уже не была ведущей: диктатор готовился проглотить даже Францию.

Вопрос о Германии вновь выдвигается для советского руководства на передний план после того, как Гитлер, напав на СССР 22 июня 1941 года, нанёс Сталину упреждающий удар. Вожди СССР с самого начала пытаются договориться с нацистами о мире. Такие переговоры ведутся вначале при посредничестве болгарского и японского посольств в Москве, а затем на территории Швеции и Швейцарии.

Советские предложения, выдаваемые немцам в 1941-42 годах, сводились к прекращению военных действий и отводу немецких войск на линию западной границы СССР 1938 года. В 1943 году советские представители требовали от национал-социалистов отвода войск уже на границу, возникшую после раздела Польши в 1939-м.

В конце 1943 года в Тегеране, под давлением западных держав, Сталин был вынужден присоединиться к американо-английским требованиям о безоговорочной капитуляции Германии. Тем не менее, советско-германские переговоры в Швеции и Швейцарии велись на протяжении почти всего 1944 года.

Во время переговоров с союзниками о послевоенных судьбах Германии и по дипломатическим каналам советский диктатор стремился устроить в Германии “чересполосицу”, предлагая, помимо зон оккупации союзников и совместной оккупации Берлина, учредить зону совместной оккупации Рура, подобную берлинской. Не мощи “возрождающегося германского империализма” опасался “великий вождь”, а стремился, ещё в ходе войны, взять зоны союзников “в клещи”: с одной стороны - советская зона, советские войска в Чехословакии и Австрии, с другой - советские войска в Руре. Послевоенное неустройство и бедность Германии были необходимы Сталину для развития в ней коммунистического движения, которое вместе с советскими войсками могло бы обеспечить ему быстрый захват этой страны. Заполучив даже разрушенную Германию, СССР обретал бы гегемонию в Европе.

“Эх! С немцами мы были бы непобедимы!” - мечтал после войны вслух, по словам его дочери, С. Аллилуевой, “великий вождь”. Именно этим и вызваны бесконечные поползновения его не мытьем, так катаньем объединить, конечно же, под советской эгидой послевоенную Германию.

К счастью, Рура Сталин не получил. Но в компенсацию за земли, приобретенные СССР в результате советско-нацистского сговора польско-германская граница была установлена по рекам Одеру и Нейсе (Одре и Нисе). В результате территория Германии, подлежащая дележу между СССР и западными державами, была радикально уменьшена. И летом 45-го американцы, выполняя Ялтинские соглашения, уступили Советскому Союзу значительные территории Центральной Германии, занятые ими в последние недели войны.

После образования зон оккупации Германии, политика советской военной администрации в своей зоне, а также постоянная обструкция советских представителей в Союзном контрольном совете (органе, созданном для координации управления Германией четырьмя державами-победительницами) вынудили западных союзников объединить свои усилия. Вначале возникает т.н. “Бизония”, объединяющая зоны английской и американской оккупации, затем, после присоединения французов - “Тризония”. К середине 1947 года Западу стало ясно, что для спасения западной части Германии от коммунизма необходимы кардинальные экономические реформы.

Надо сказать, что ранее левонастроенные американские политики и финансисты уже предлагали планы послевоенного политико-экономического устройства Германии. При этом они исходили из постулатов о “генетической” агрессивности немцев и желания умиротворить Сталина, опасавшегося, как им казалось, германского милитаризма. По плану Моргентау предполагалось расчленить Германию на много мелких государств, лишенных тяжёлой промышленности. Но Сталин опасался не возрождения германской тяжёлой промышленности (она ему была нужна самому на территории “советской” единой Германии), а сонмища буколических княжеств, в которых нет голодного и недовольного пролетариата, поддерживающего коммунистов и этот план отверг ещё до окончания войны в Европе.

После Ялтинских соглашений, определивших картину послевоенного раздела Германии план Моргентау был “с учётом вновь открывшихся обстоятельств” перелицован в начале 46-го в план Баруха, предусматривающий ликвидацию бульшей части немецкой тяжёлой промышленности. Опять не понимавшие природы тоталитаризма левые американские либералы хотели уговорить “опасающегося германской угрозы” диктатора “стать хорошим парнем”. Сталин, вывозивший тысячами эшелонов промышленное оборудование из своей зоны оккупации (что, кстати, послужило, одной из причин постоянного морального устаревания оборудования в советском машиностроении) не желал, чтобы подобное происходило в зонах союзников. Помня про послеверсальский кризис, он верил в то, что вскоре получит всю Германию, и тогда промышленность её западной части будет работать на советскую военную машину. В конце 46-го СССР отклонил и этот план.

20 апреля 1948 года американский генерал Л. Клей разместил 25 немецких финансовых экспертов и их помощников в здании казармы в городе Ротвестен возле Касселя и изолировал их от внешнего мира.

Эксперты, набранные в американской и британской зонах оккупации, должны были обеспечить помощь при подготовке денежной реформы, но никаких решений никто из них принимать не мог. Вызвано это было тем, что экономические воззрения многих из них были пока организаторам неясны. К тому же в те годы среди германских экономистов были широко распространены социал-демократические взгляды и вера в “рыночный” социализм, о котором американцы, естественно, и слушать не хотели. Однако команда, лидером которой стали выдающийся экономист Людвиг Эрхард, называемый и поныне “отцом немецкого экономического чуда”, под их влиянием пришла к выводу о необходимости реализации германской модели рыночной экономики. Особенность модели заключалась в широком включении в неё элементов солидаризма. Немцы назвали её социально-рыночной экономикой. Через 49 дней консультаций затворники Ротвестена отметили в протоколе: “За основы и методы проведения денежной реформы на их территории ответственность несут лишь три западных державы”.

18 июня 1948 года была объявлена денежная реформа в западных зонах оккупации и Западном Берлине - событие, значившее больше, чем даже провозглашение через год ФРГ. Солидаристической её составляющей стал заложенный в неё принцип равных стартовых возможностей, исключивший, наряду с денацификацией будущий социальный антагонизм между немцами просто и “новыми” немцами. Рейхсмарки были объявлены недействительными, они обменивались один к одному на новые деньги из расчёта 40 марок на человека (в августе добавили ещё по 20 марок). Магазины Западной Германии стремительно наполнились товарами.

В день реформы в немецких газетах заголовки извещали о двух важнейших событиях: “С понедельника вводится немецкая марка” и “Русские закрывают межзональную границу”. Смысл этого мероприятия вроде бы состоял в том, чтобы предотвратить поток обесцененных денег в восточную Германию, что подстегнуло бы инфляцию. Советы провели в своей зоне реформу 23 июня, отдельно от западных держав. Уступки союзников, предлагавших ввести во всём Берлине особую валюту, были отвергнуты. Западные державы объявили советские указы на территории города недействительными и ввели немецкую марку в своих секторах...

На Варшавской конференции СССР и его сателлитов в июне 1948 года главком советскими оккупационными частями маршал Василий Соколовский объявил о принятии “срочных и необходимых мер по защите интересов немецкого населения и экономики советской зоны оккупации”. Его соперник генерал Клей заявил: “сценарий советской блокады Берлина составлен”.

В отношении же Берлина расчёт вождя был прост: блокировав город, вызвать в нём голод гражданского населения и его выступления против союзных войск, заставить их эвакуироваться, оставив западноберлинцев на расправу коммунистам. В результате - советский пропагандистский реванш за предыдущие успехи планов США по возрождению Европы и оказание сильнейшего психологического воздействия не только на население Западной Германии, но и всего мира.

В возможность снабжения Берлина воздушным путём советское руководство не верило. Под Сталинградом немцы устроили воздушный мост более короткой протяжённости, чем расстояние от аэродромов в Западной Германии до Берлина, и смогли доставлять по нему лишь до 90 тонн груза в сутки. Здесь всем необходимым нужно было снабдить два миллиона жителей города, 8 тысяч солдат и офицеров союзников и 22 тысячи членов их семей - четыре с половиной тысячи тонн грузов ежедневно.

По рассказу Громыко Киссинджеру в 1989 году, соображения Сталина о действиях США во время Берлинской блокады, были следующие: во-первых, американцы никогда не применят атомное оружие в конфликте из-за Берлина; во-вторых, попытку провести американский конвой по автобану в Берлин пресекут советские войска; наконец, если США вознамерятся атаковать по всему фронту, тогда Сталин будет принимать окончательное решение. Если бы дело дошло до последнего пункта, диктатор, наверное, пошёл бы на попятный.

Надо сказать, что большинство западных политиков за Берлин сражаться не собиралось, о чём превосходно знал Сталин через свою разведку.

Незадолго до начала блокады генерал Клей заявлял, что в случае нападения не сможет удержать город и снабжать немецкое население города в случае прекращения железнодорожного сообщения. Однако в час “Икс” он стал героем начавшейся холодной войны. Без оглядки на Вашингтон и против рекомендаций своего собственного штаба в Берлине генерал организовал Берлинский воздушный мост - самую большую воздушную операцию в мировой истории. Одновременно он ответил советской стороне контрблокадой - “из-за технических неполадок” все поставки из западных зон были остановлены, транзитное сообщение из советской зоны со Швейцарией, Италией и Скандинавскими странами - затруднено.

Клей дал задание командующему ВВС США в Европе Кёртису Лемею предоставить все имеющиеся в наличии машины для берлинской операции. 25 июня в городе приземлились первые 36 двухмоторных транспортных самолётов Си-47 - “розиненбомберов” (“бомбардировщиков с изюмом”, как их прозвали берлинцы) и доставили 80 тонн молока, муки, лекарств.

Транспортные возможности Берлинского моста составляли поначалу лишь от 500 до 700 тонн грузов в день. В первую неделю 500 полётов доставили в город 1273 тонны грузов. Тогда ВВС США откомандировали все машины с американских баз в Европе на борьбу за Берлин. Англичане присоединились, хотя и без восторга.

В июле пропускная способность Берлинского моста достигла уже 1500 тонн в сутки, а с начала августа - 2000 тонн.

В Белом доме и Пентагоне царила кризисная атмосфера, политики и военные гадали о том, как далеко зайдут советы в этом конфликте и не лучше ли пойти на уступки.

28 июня президент Трумэн произнёс короткую и жёсткую фразу: “Мы - в Берлине, и там мы и останемся. Точка”. В Европу были направлены 60 бомбардировщиков Б-29. В сентябре, когда советская сторона устроила в небе над Берлином воздушные манёвры, создав реальную угрозу коридору, министр обороны США Джеймс Форрестол всерьёз говорил с Трумэном о возможности применения ядерного оружия, что президент опишет позже в своём дневнике как “ужасный день”.

А тем временем пропускная способность моста постоянно росла и 16 апреля 1949 года был поставлен рекорд, когда с помощью 1383 полётов американцы и англичане за 24 часа доставили в осаждённый город 12 тысяч 940 тонн продовольствия, угля и сырья.

Берлинцы не умирали с голоду, но голодны были постоянно. Средний дневной рацион составлял 400 граммов хлеба, 40 граммов мяса, 30 граммов жиров, 40 граммов сахара, 400 граммов сушёного картофеля и 5 грамм сыра на человека. Из-за недостатка угля зимой берлинцам приходилось валить деревья в парках и на улицах.

9 мая блокада была снята, но воздушные перевозки во “фронтовом” режиме продолжались до 12 мая 49 года. Сама операция “Плэнфэр”, так назывался Берлинский воздушный мост, продолжалась до 30 сентября 48-го.

Блокада продлилась 322 дня и унесла жизни 78 человек: в авиакатастрофах погиб 31 американец, 39 англичан и 8 немцев. 36 самолётов разбились, некоторые - в советской зоне.

Всего по мосту было переброшено 2 миллиона 350 тысяч тонн грузов, необходимых для спасения жизни и свободы горожан, а расходы только США и только на воздушные перевозки составили 190 миллионов тогдашних долларов.

Жертвы, принесённые на алтарь свободы, не оказались напрасными - красные потерпели поражение и до 61-го крупных “силовых” акций против Запада в Берлине не предпринимали. А тем временем в Парламентском совете уже заканчивались совещания о конституции - Федеративная Республика Германия обретала очертания, хороня мечты коммунистов о гегемонии в Европе...

Почти через 5 лет после начала работы Берлинского воздушного моста внимание всего мира вновь оказалось прикованным к Берлину, правда, на сей раз к его восточной части.

О том, что произошло в те дни, повествует публикуемая ниже статья очевидца и участника событий, главного редактора нашего журнала на протяжении многих лет Ярослава Александровича Трушновича.

 ссылка на "ПОСЕВ" обязательна