В.М. Байдалаков

С тех пор как Виктор Михайлович Байдалаков, председатель НТС с 1934 по-1954 г., умер в Вашингтоне в 1967 г. ходили слухи, что он оставил после себя мемуары. И вот, в 2002 г. они вышли Москве в издательстве "РУСАКИ"под заглавием "Да возвеличится Россия, да гибнут наши имена". Увы, публикатор, печально известный А.В. Окороков, автор злополучной книги "Фашизм и русская эмиграция", рецензировавшейся в "Посеве" № 3 за 2002 г., не указывает, откуда он взял текст (вероятно, из архива Б.В. Прянишникова). Не дает он указаний и на критерии отбора материала для публикации, на принципы редактирования. Занимает публикация всего 74 страницы. Их можно разбить на 4 части: довоенный период, война, послевоенный период, и раскол 1955 г.

Первая часть следует стандарту, по которому в НТС принято было писать про 1930 гг: обанкротившиеся эмигрантские политики старшего поколения, политически безграмотное белое офицерство – и жертвенная, ответственная, ищущая молодежь, самонадеянная и с чувством собственной исключительности. Не стандартно сожаление автора о том, что довоенный Союз пренебрег "Новым Градом" Г. Федотова и кругом его идей, а также и признание, что помимо Польши и Японии, довоенный Союз получал поддержку и от правительства Югославии. "Главное направление" – вылазки в CCCP – описано бегло и приглаженно.

Интереснее вторая часть, касающаяся войны. Принципиально новой информации здесь тоже нет – мемуары носят характер популярного очерка ранней истории Союза. Но зато даны в хронологической последовательности шаги по переезду союзного руководства в Берлин и деятельности его там. Перечислены, все следователи гестапо, допрашивавшие членов Союза в Берлине. И дана как бы панорама деятельности НТС с точки зрения центрального наблюдателя – именно таким "наблюдателем" своей организации и был во время войны "дядя Витя". Руководителями и деятелями были те, кто действовал на местах. Власовское движение описано вполне лояльно и не видно следов того, что в 1945-46 гг Байдалаков к нему относился весьма критически, вызвав ряд ненужных конфликтов. Ничего не сказано про его роль в создании документа "Основы дела" (1946), хотя именно этот документ он противопоставлял влиянию "советского духа" в НТС.

В третьей части ранние послевоенные годы описаны с верой в дело и в то же время с некоторым недоумением – поскольку "дядю Витю" деловое послевоенное руководство Союза отправило на несколько лет в США, чтобы не мешал. Представительских функций он там нести не мог, т.к. языка не знал, а работал на спичечной фабрике и жил в бедной части Бруклина, в подвальном этаже. Там я его единственный раз в жизни и встретил. Была жара, он вышел из душа открыть мне дверь, в чем мать родила. Таким, коренастым и голым, он мне и запомнился. Когда он наезжал в Германию, его ждали сюрпризы: то надо нелюбимого им Е.Р. Островского назначить уполномоченным по связям с американцами, от которых тот раздобыл деньги, то оказывается, что четверо наших парашютистов – Горбунов, Лахно, Маков, Ремига – расстреляны в Москве, то еще двое – Кудрявцев и Новиков – якобы "явились с повинной". Я полагаю, что именно гибель наших парашютистов в 1953 г. послужила замедленным детонатором отхода многих членов в 1954-55 гг, поставив под вопрос всё сотрудничество с американцами. Байдалаков же "раскол" трактует стандартно – переходом от организации общественной к аппаратной, да к тому же еще возглавляемой "новыми кадрами" из второй эмиграции.

Небезынтересна четвертая часть – как ушедшие попробовали вместо "аппаратной" возродить "общественную" организацию, и у них кроме пустословия ничего не вышло. Явно, причины "раскола" были иные: просто люди уставали, разочаровывались в деле. Статистика, кстати, это подтверждает: все послевоенные годы шел быстрый, но весьма регулярный спад численности Союза после взлета военного времени. Кстати, этот взлет Байдалаков объясняет не популярностью идей Союза, а его монопольным положением. Спад же утих лишь к 1970 гг. Хотя цифр Байдалаков не знал (очень были засекречены), он их косвенно подтверждает говоря, что в 1950 гг бывших членов Союза было уже больше, чем настоящих. Интересны вопросы, которые его мучили:

1. Почему многие члены НТС, отбывшие сроки в советских концлагерях, стремились выехать обратно в свободный мир? Разве членам зарубежной организации на родине больше делать нечего?

2. Стоит ли крушение советской власти связывать с термином "революция", когда этот термин так дискредитирован в народе?

3. Руководить революционным процессом из зарубежья невозможно. Так чего вообще народ ждет от эмиграции?

Байдалаков скорбит, что ушедших вместе с ним из НТС коллег эти вопросы не волнуют. Кончает же он свои воспоминания словами, что "заказ истории" – это наличие в подлунном мире "российской независимой и свободолюбивой общественно-политической "тверди", вне зависимости от количеств членов и размера, ценной исключительно накалом веры, воли и дерзания". Что же, Виктор Михайлович, этот "заказ" мы сегодня в России стараемся выполнять!

Остается сказать про оформление издания. Введение и комментарии написал А.В. Окороков. Свойственная ему небрежная редакторская работа вполне отражена и здесь. Бросаются в глаза опечатки типа Н.Б. Струве вместо П.Б. Струве, накал вместо начал, Кульен вместо Жульен, ТОД вместо "Тодт". Биографии встречающихся в тексте лиц написаны крайне неровно, с фантастическими ошибками. Так Е.Р. Островский из Менхегофа переехал в Лимбург, а вовсе не в Мюнхен, где никогда не жил, а Д.В. Брунст не "скончался в СССР в 1970-х годах", так как встречался в Москве в 1996 г. с В.Д. Поремским. Перечислять все здесь нет возможности, но можно указать на непонятно зачем приведенные списки некоторых членов Союза 1951-52 гг. (216 человек выбрано из 823 на каком основании?) и заявления о выходе из Союза 7 человек в 1965 г. В чем смысл публикации этих случайных материалов – нигде не сказано.

Все это делает публикацию мемуаров В.М. Байдалакова научно несостоятельной.

Б. Пушкарев. "Мемуары В.М. Байдалакова", "Посев" №6 за 2002 г.